Двадцать лет.

Очередной эксперимент
По примирению с собой
Как всегда сошел на нет,
Как всегда я сам не свой
И с невостребованной ночью
Как обычно не окончен
		древний бой.

Где мне скрыться от стихии
Надвигающейся рьяно
Она мне дозу, я - стихи ей,
Ну, посмотрим, кто упрямей;
Утро не бывает добрым
Я взял достаточно на пробы
		этой дряни
		инородной.

	Ты кричала – кричала,
	устала, отстала, 
	простила, пустила
	к другим берегам.
	А я ненавижу
	Банальное “выжить”
	Гордая смелая
	пела мне,
	пела мне река.
		Ты говоришь, зачем так озлоблен,
		Но двадцать лет свободы условно,
		Час от часу не легче год от году -
		Это так много…

Напиши в цвет фонарей
Психоделический портрет
Вечерним заревом огней,
Огоньками сигарет
И неоновым свеченьем
Обведи пересеченья
		в трафарет.

Это город или профиль?
Это фаза или фас?
Это то, что в теле носим,
Или то, что носит нас?
Как все слито воедино
		На картине
		из гримас,
		фигур и линий.

	Где ты кричала – кричала,
	устала, отстала, 
	простила, пустила
	к другим берегам.
	А я презираю
	Твои грезы рая
	Гордая смелая
	пела мне,
	пела мне река.
		Ты говоришь, зачем так озлоблен,
		Но двадцать лет свободы условно,
		Час от часу не легче год от году -
		Это так много…

Перекопан этим жанром,
Ровно к сроку не взошел,
Не взошел, какая жалость,
А может быть и хорошо:
Ведь, пожалуй, это скучно –
Быть полезным и послушным
		барышом.

И, наверно, этим ранам 
Не положено зажить,
Как не нажитая память,
Как не прожитая жизнь
Из стекла и стали
Так сверкает,
		ну, держись
		на пьедестале.

	Ты кричала – кричала,
	устала, отстала, 
	простила, пустила
	к другим берегам.
	А я раздражаюсь,
	Попав под зажатость
	Гордая смелая
	пела мне,
	пела мне река.
		Ты говоришь, зачем так озлоблен,
		Но двадцать лет свободы условно,
		Час от часу не легче год от году -
		Это так много…
		Это так мало…